Наткнулся на совершенно восхитительную историю в The New Yorker. Оказывается, где-то в Вермонте существует буддийская монастырская община MAPLE, которая собирается спасать человечество от искусственного интеллекта. Причём одним из инструментов спасения должен стать… барабанная дробь… другой искусственный интеллект. Пробуждённый.
Звучит как синопсис довольно дорогого сериала о духовных поисках Кремниевой долины, однако всё это вполне реально.
Основатель общины — некий Сорю Форал, человек с монашеским опытом в Японии и довольно своеобразным взглядом на будущее человечества. Его проект предполагает соединение буддийских созерцательных практик, современных технологий и исследований искусственного интеллекта. Среди его амбиций — создание так называемого AI Guru: искусственного духовного наставника, который мог бы направлять другие системы искусственного интеллекта в сторону сострадания и мудрости.
Но дальше начинается самое интересное.
В интеллектуальной вселенной MAPLE присутствуют так называемые эгрегоры, коллективные сознания и нечто, получившее название cybregores — предполагаемые коллективные сущности, возникающие на пересечении человеческого сознания и искусственного интеллекта. Согласно изложенной в статье концепции, развитие ИИ сопровождается формированием некоего глобального коллективного разума. И у этого разума, как утверждается, есть собственные проблемы, с которыми человечеству предстоит разобраться.
Если вы сейчас подумали, что где-то между буддизмом, кибернетикой и американской эзотерикой произошёл весьма занимательный интеллектуальный инцидент, то вы не одиноки.
Впрочем, история гораздо интереснее одной только экстравагантной метафизики. MAPLE привлекает внимание людей из технологической индустрии, проводит ретриты для сотрудников ведущих AI-компаний и пытается предложить собственную духовную альтернативу технологическому мессианизму. Одновременно бывшие участники общины обвиняют её руководство в авторитаризме, чрезмерном контроле над жизнью учеников и создании нездоровой системы духовной зависимости. Всё это тоже подробно рассматривается в статье.
Как последователю буддийского учения, мне особенно любопытно наблюдать за подобными экспериментами. Западная технологическая культура, ещё совсем недавно относившаяся к религии преимущественно как к пережитку прошлого или набору психологических инструментов, всё активнее возвращается к вопросам, которыми религиозные и философские традиции занимались столетиями: что такое сознание, существует ли оно независимо от индивидуального субъекта, что мы подразумеваем под мудростью и возможно ли вообще развитие интеллекта без соответствующего развития этики?
В этом смысле MAPLE — довольно показательный симптом времени. Буддийская терминология, медитативные технологии и представления о природе сознания оказываются востребованы в среде людей, которые ещё недавно собирались построить новую цивилизацию исключительно при помощи вычислительных мощностей.
Правда, здесь есть одна существенная тонкость. В традиционном буддизме освобождение и пробуждение предполагают гораздо более глубокую трансформацию способа существования, чем накопление информации, совершенствование алгоритмов или даже воспроизведение речи реализованного учителя. Можно обучить языковую модель цитировать Нагарджуну, воспроизводить наставления по махамудре и убедительно рассуждать о шуньяте. Вопрос о том, что именно при этом происходит с сознанием, остаётся совершенно отдельным.
Впрочем, я бы не спешил закрывать эту тему. В конце концов, история религий знает немало случаев, когда идеи, первоначально казавшиеся совершенно эксцентричными, впоследствии становились предметом серьёзной дискуссии.
А пока рекомендую статью The New Yorker. Кажется, у нас появился новый сюжет на пересечении буддизма, искусственного интеллекта и американской религиозной эксцентрики.
И, признаться, я бы с удовольствием посмотрел на лица некоторых тибетских лам, если бы им предложили провести ретрит по распознаванию природы ума для группы языковых моделей.
