Песня Сатиндера Сартаджа "Саи"

 Одни называют мастера Вселенной Али, другие – Вали,

Третьи - Великим Дарителем. Я не знаю, как Тебя назвать…

Какое имя Тебе дать… Тебе, Игроку танцующей Вселенной…

О, Саи, мы молимся Тебе….

О, Саи, возьми меня за руку и выведи на берег.

О, Саи, прости мне мои грехи.

О, Саи, рассуди по справедливости.

О, Саи, возроди меня Своей милостью.

О, Саи, направляй меня в трудные времена.

О, Саи, помоги мне перенести тяготы жизни.

О, Саи, пусть развеются мои тревоги.

О, Саи, помоги мне избавиться от недостатков.

О, Саи, устрани лжецов, наделив их чистотой.

О, Саи, не позволь процветать нечестным торговцам.

О, Саи, оцени по достоинству усилия людей.

О, Саи, осуши наши глаза, наполненные слёзами.

О, Саи, даруй мне общество добродетельных людей.

О, Саи, очисти мою душу.

О, Саи, протяни руку помощи тем, кто сбился с пути.

О, Саи, научи меня любить.

О, Саи, пусть благоухают розы сердец.

О, Саи, излей ливни благословений.

О, Саи, сделай меня таким же добродетельным, как Земля.

О, Саи, сделай меня бескорыстным и лёгким как ветерок.

О, Саи, устрани во мне ложный эгоизм.

Благослови меня обществом людей, возлюбивших Тебя.

О, Саи, пусть в моём сердце возрастёт поток любви.

Пусть моя поэзия глубоко трогает сердца людей.

О, Саи, одухотвори мои мысли.

О, Саи, пусть они устремятся к звёздам.

О, Саи… Пой со мной.

О, Саи… Возьми аккорды, возвышающие душу.

О, Саи, пусть я буду танцевать в восторге подобно суфиям.

О, Саи, пусть во мне всегда будет звучать Твоё Имя.

О, Саи, устрани грань, разделяющую нас.

О, Саи, мы стоим у Твоей двери, излей на нас Свои благословения!

О, Саи, пожалуйста, услышь мою молитву!

О, Саи, мы сидим в красивых одеяниях и ждём.

О, Саи, позови меня к Себе Сам.

О, Саи, пусть я обрету славу благодаря следованию Истине!

Мой Баба...

 

Бхадракали в Гокарне

 

Кали

 Дипанвита Кали‑пуджа — главный ежегодный праздник почитания Богини Кали в бенгальской, ассамской и одийской шактистских традициях. Его проводят в безлунную ночь (амавасья) месяца картика; в бенгальском календаре праздник нередко соседствует с общеиндийским праздником огней Дивали.

Историческое становление домашнего и храмового поклонения глиняному образу (пратима) Дакшина‑Кали в эту ночь бенгальская традиция связывает с тантрическим богословом XVI века Кришнанандой Агамавагишей из Навадвипы (около 1575 года). Широкое распространение в Бенгалии праздник получил в XVIII столетии при покровительстве раджи Кришначандры из Надии.

Название «Дипанвита» (буквально «озаренная светильниками») отражает главный мистический парадокс этой ночи: внешние ряды глиняных лампад (дипа) зажигают на пороге самой тёмной ночи месяца, чтобы указать на внутренний свет чистого сознания, сияющий сквозь тьму неведения.

Канун праздника — Бхут‑чатурдаши (четырнадцатый лунный день тёмной половины месяца) — посвящён почитанию предков. В домах зажигают четырнадцать светильников: они должны осветить путь четырнадцати поколениям ушедших пращуров и изгнать неблагоприятные силы (Алакшми).

Поклонение совершают строго в полночь безлунной ночи (Нишита‑кал). В тантрическом понимании чёрный или тёмно‑синий (Шьяма) цвет Кали и непроглядная тьма амавасьи (безлунной ночи) не несут негативного смысла: они символизируют бесконечную непроявленную пустоту (шунья), из которой рождается мироздание и в которой в конце времён растворяются время (кала), пространство, имена и формы.

В канонической иконографии Дакшина‑Кали стоит правой стопой на груди белоснежного, неподвижно лежащего Шивы. Шива олицетворяет Пурушу — вечное, неизменное и трансцендентное чистое Сознание, тогда как Кали воплощает Пракрити (или Шакти) — динамическую, творящую и разрушающую энергию бытия, без которой Шива остаётся бездейственным. Высунутый язык Богини в бенгальской традиции трактуют как жест внезапного смущения и смирения в миг, когда её неистовая разрушительная мощь соприкасается с покоем возлюбленного Шивы.

В двух левых руках Кали держит окровавленный меч (символ божественного знания, рассекающего узы неведения) и отсечённую голову демона (символ уничтоженного ложного эго и рассудочной гордыни). Две правые руки сложены в жестах абхая (дарование бесстрашия) и варада (дарование благословений): так грозная Мать показывает преданному ребёнку, что она — абсолютная защита. Три ока на Её челе символизируют всеведение: способность видеть прошлое, настоящее и будущее, а также око духовной интуиции.

В духовной практике подлинная жертва, которую принимает Кали, — это не просто внешнее заклание животного, а сдача в огонь осознанности внутренних врагов человека (рипу): вожделения (кама), гнева (кродха), алчности (лобха), заблуждения (моха), гордыни (мада) и зависти (матсарья). Главным цветочным подношением служит алый гибискус (джаба‑пхул / джапа‑пушпа): его ярко‑красный цвет символизирует жизненную силу праны, трансформацию и пламенную преданность сердца.

Шри Рамакришна коренным образом преобразил восприятие Кали в Бенгалии, соединив глубину тантрического мистицизма с предельно живым, доверительным чувством ребёнка к родной Матери (матри‑бхава).

Жизнь в присутствии Бхаватарини (с 1855 года). После освящения храма в Дакшинешваре в 1855 году и кончины старшего брата Рамкумара Шри Рамакришна принял обязанности жреца в святилище Кали. Для Рамакришны статуя Бхаватарини из базальта на постаменте в форме лотоса перестала быть каменным изваянием: он воспринимал Её как дышащую Джагат‑Джанани (Мать Вселенной). Во время подношения пищи (бхога) он подносил кусочки еды к Её устам, обмахивал Её опахалом‑чамарой, часами пел перед Ней гимны Рампрасада и Камалаканты и рыдал от жажды боговидения, пока не пережил опыт растворения внешнего мира в безбрежном океане сияющего Сознания Матери.

Ночи новолуния (амавасья) и ежегодный праздник Кали‑пуджи в храме отмечали с особой торжественностью. Перед образом Матери устанавливали священный сосуд (мангал‑гхат), украшенный киноварью, гирляндами и листьями бильвы. Звучала храмовая музыка из нахабата; в просторном павильоне Натмандира напротив святилища Кали устраивали ночные музыкально‑драматические представления (джатры). Множество садху, брахманов и бедняков получали обильный прасад Матери на тарелках из листьев дерева сал.

После ухода Учителя в 1886 году его монашеские ученики сохранили почитание Матери Кали как живое ядро своей духовной традиции, напрямую отождествляя Шри Рамакришну и Святую Мать Сараду Деви с Божественной Матерью.

Дахма Шылпык

 Дахма Шылпык – это зороастрийская "башня молчания", расположенная на вершине одноименной горы в Каракалпакстане (Узбекистан), в 43 км от Нукуса.

Это не место для живых, а гигантское погребальное сооружение. Согласно зороастрийским верованиям, мертвых не хоронили в земле и не сжигали, чтобы не осквернять священные стихии – землю, огонь и воду.

Процесс: Тела умерших помещали на специальную площадку на вершине башни, где их расклевывали хищные птицы (в основном грифы). Таким образом, плоть "поглощалась" самой природой, а очищенные от плоти кости затем сбрасывались в центральный колодец башни – оссуарий.

Возраст (~2200 лет): Это означает, что башня была построена примерно в III-II веках до н.э., в период расцвета Зороастризма в Хорезме и Древней Бактрии. Это эпоха Кушанского царства и могущества Великого Шелкового пути.

Дахма Шылпык – мощный символ доисламской Центральной Азии. Она напоминает о времени, когда здесь господствовали иные верования и культы, а регион был перекрестком культур и религий.

Эта башня - материальное воплощение ключевых принципов зороастризма:

Святость стихий: Ритуал подчеркивает уважение к земле, огню и воде.

Дуализм: Плоть считалась смертной и подверженной разложению (сфера злого духа Ангра-Майнью), а кости и душа – вечными (сфера благого бога Ахура Мазды).

Ритуальная чистота: Смерть считалась источником скверны (наса), и такой способ погребения изолировал эту скверну от сообщества живых и священных элементов.

Местоположение: Башня расположена на горе Шылпык, что усиливает ее сакральность и символизирует приближение к небу. Это было хорошо видно издалека и создавало ощущение отдаленности от мира живых.

Имеет форму усеченного конуса (цилиндра).

Высота сохранившейся части – около 15 метров.

Внутри находился глубокий колодец-оссуарий, куда сбрасывались кости.

На вершине была круговая площадка, куда помещались тела, разделенная на три концентрических кольца: для мужчин, женщин и детей.

Рамакришна

 В бенгальской традиции главная осенняя Дипанвита Кали-пуджа (Dipanwita Kali Puja или Shyama Puja) совершается в самую темную ночь новолуния (амавасья) лунного месяца картик. Согласно астрономическому календарю Drik Panchang, в 2026 году этот праздник приходится на воскресенье, 8 ноября.

Для Шри Рамакришны, начавшего свое служение в 1855 году именно как пуджари храма Кали (Бхаватарини) в Дакшинешваре, ночь Кали-пуджи была временем предельного духовного подъема и непрерывного самадхи.

Храмовый комплекс Дакшинешвара на восточном берегу Ганги (Бхагиратхи), где в главном девятиглавом (наваратна) святилище Бхаватарини и в комнате Шри Рамакришны в северо-западном углу двора разворачивались ночные празднования 18 октября 1884 года :

Когда над Гангой сгустилась безлунная тьма новолуния, в комнату Шри Рамакришны стали стекаться ученики. Пока во дворе гремела праздничная музыка, Рамакришна полулежал на своей постели в глубокой задумчивости, время от времени запевая песни Рампрасада Сена и Камалаканты Бхаттачарьи, прославляющие Махакали, танцующую с Махакалой и рассекающую тьму на поле битвы подобно вспышке молнии в грозовой туче. Во время беседы Рамакришна коснулся шеи молодого Бабурама и мгновенно застыл в глубоком самадхи, в то время как ученики в безмолвном благоговении растирали его стопы.

Около одиннадцати часов ночи, когда в Ганге начался прилив и темная вода отражала огни береговых светильников, Рамлал Чаттопадхьяй направился в ярко освещенное святилище Богини, неся в руках ритуальный свод правил поклонения (Пуджа-паддхати). К этому часу жрец-костюмер (бешкари) уже облачил мурти Бхаватарини в праздничный бенаресский наряд, драгоценности и цветочные гирлянды. Увидев у входа Махендранатха Гупту, с благоговением смотревшего на Богиню, Рамлал пригласил его войти внутрь алтаря и по его робкой просьбе позволил ему некоторое время овевать Кали белым опахалом (чамарой), которым часто служил Богине сам Рамакришна.

Перед тем как приступить к полуночному обряду, Рамлал вошел в комнату Шри Рамакришны, в глубоком молитвенном настроении простерся перед дядей и принял пыль с его стоп, спросив разрешения начать службу. Рамакришна благословил его словами «Ом Кали, Ом Кали» («ওঁ কালী, ওঁ কালী») и дал прямое наставление провести пуджу предельно внимательно и бережно («সাবধানে পূজা করিস»), напомнив, что затем по храмовому уставу предстоит совершить жертвоприношение козла («তারপর পাঁঠা বলি দিবি»).

Когда около полуночи пуджа началась, Шри Рамакришна пришел в святилище и встал рядом с образом Матери Кали, лично наблюдая за тем, как Рамлал совершает обряд. Однако, как только наступил момент жертвоприношения, когда люди выстроились рядами, а освященное перед Божеством животное повели к месту заклания, Рамакришна немедленно покинул храм и вернулся в свою комнату: в своем возвышенном состоянии он не переносил вида проливаемой крови.

Рамлал вспоминал год, когда Кали-пуджа выпала на субботу (день недели, традиционно считающийся в Бенгалии особенно благоприятным для поклонения Кали, как и в 1884 году). В этот день Шри Рамакришна специально обратился к домочадцам и ученикам с призывом не спать, а посвятить эту ночь повторению мантры (джапе), подчеркнув, что практика джапы в ночь субботней Кали-пуджи приносит духовное свершение и особую милость Божественной Матери.

По словам Рамлала, для Рамакришны мурти в храме никогда не было каменным изваянием: входя в святилище Бхаватарини или слушая пение гимнов Кали (которые Рамлал, обладавший прекрасным голосом, постоянно исполнял по просьбе дяди), Учитель мгновенно терял внешнее сознание и входил в самадхи. При этом Рамлал отмечал, что в музыке Рамакришна ценил не формальное соблюдение классических раг и рагини, а искреннюю преданность (бхакти) и полное погружение ума в Божественную Мать.

Последняя в земной жизни Шри Рамакришны осенняя Кали-пуджа состоялась в пятницу, 6 ноября 1885 года в съемном доме в калькуттском районе Шьямпукур, куда Учителя перевезли из Дакшинешвара для лечения рака горла.

Утром 6 ноября Рамакришна сам попросил учеников приготовить к вечеру скромный набор для поклонения: цветы красного гибискуса, листья бильвы, сандаловую пасту, благовония, сладости и сладкий рисовый пудинг (паяс). При этом он не объяснил заранее, как именно будет проходить обряд в отсутствие глиняного мурти Богини.

В семь часов вечера в комнате на втором этаже вокруг Рамакришны собрались близкие ученики: Гириш Чандра Гхош, Махендранатх Гупта, Ракхал, Шарат, Шаши, Ниранджан, Рам Чандра Датта, Чунилал, Бихари и младший Нарен. Рамакришна велел внести курильницу с благовониями, через некоторое время мысленно преподнес все разложенные перед ним дары Матери Вселенной, а затем посмотрел на Махендранатха Гупту и попросил всех ненадолго погрузиться в медитацию.

Явление Божественной Матери в форме Варабхая-мурти: Во время общей медитации драматург Гириш Чандра Гхош внезапно поднялся и возложил приготовленную гирлянду прямо на стопы Шри Рамакришны. Следом Махендранатх Гупта возложил к его стопам цветы, омоченные в сандаловой пасте, а за ним Ракхал, Рам и Ниранджан (простершийся ниц с возгласом «Брахмамайи! Брахмамайи!») осыпали стопы Учителя цветами гибискуса и листьями бильвы под общие возгласы «Джайа Ма!» («Слава Матери!»). В это мгновение Рамакришна, сидевший лицом на север, полностью отключился от внешнего мира в глубоком самадхи, а его руки сами собой приняли классическое положение вара-абхая-мудры — одна рука дарует милость (вара), другая изгоняет страх (абхая).

Потрясенные ученики увидели, что сама Божественная Мать Кали зримо проявилась в теле их Учителя, и стали хором петь гимны Шьяме. Вернувшись из самадхи в полуэкстатическое состояние, Рамакришна попросил спеть еще две песни о радостном союзе Шьямы и Шивы, ради радости преданных вкусил немного освященного паяса и вновь погрузился в духовное опьянение. В девять часов вечера, разделив прасад в гостиной, ученики по поручению Рамакришны отправились на Симла-стрит в дом преданного Сурендранатха Митры, где всю ночь продолжалась торжественная домашняя Кали-пуджа.

Ум и его усмирение

 🐍 Метод работы с беспокойным умом от Басаванны: не пытайтесь его усмирить, это бесполезно. Просто перенаправьте его внимание к высокому.

Вот стихотворение, в котором эта мысль даётся через драматичные поэтические образы:

Ум – змея,

Тело – её корзина.

Берегись дружбы со змеёй: 

Не знаешь, когда ужалит,

Не знаешь, когда убьёт.

Лишь тот, кто каждый день чтит Кудаласангаму,

И есть заклинатель змей.

🐒 Иными словами: ум невозможно остановить или уничтожить, однако он теряет свою смертельную силу при наличии правильной ориентации. Совсем как с бешено скачущей обезьянкой: можно сколько угодно дрессировать её, но самое лучшее решение – просто дать ей вкусный фрукт. 

👁 Для Басаванны таким средством является почитание Бога (под Кудаласангамой имеется в виду Шива – автор стихотворения был ключевой фигурой движения лингаятов), которое выступает как состояние, в котором ум лишается возможности действовать коварно и исподтишка. Ключевой вывод: опасность не в самом существовании ума, а в слепом доверии к нему. Попытки контроля и подавления не ведут к результату, а вот постоянная обращённость к божественному – залог успеха и нейтрализация опасности.

🔎 Для тех, кто в существование Бога не верит (есть среди нас такие?), будет полезно узнать, что идея Басаванны удивительно точно ложится на наработки современной психологии: чем сильнее вы пытаетесь подавить симптом, тем сильнее он становится (парадоксальная интенция, описанная Виктором Франклом). В КПТ это называют «борьбой с внутренним опытом», которая только усиливает страдание. Вместо того, чтобы вести эту бесплодную борьбу, лучше просто переключить внимание на другое. 

А в психоаналитической традиции (особенно у Уилфреда Биона и Дональда Винникотта) есть мысль, что зрелость – это способность выдерживать собственные мысли и импульсы, не действуя из них немедленно. Басаванна описывает похожий процесс: постоянная обращённость к высшей реальности создаёт контейнер для ума, в котором его «коварство» теряет силу. Ум остаётся тем, что он есть, но он больше не управляет нашим поведением.