Варанаси

 Скучаю по Варанаси

Варанаси – город, который открывается, если за внешним увидеть внутреннее. Что это за внутреннее? Тотальное ощущение благости, которой наполнен каждый камень, каждый глоток воздуха, каждый кусок грязи. Это ощущение – во много раз сильнее и важнее, чем внешний облик города: адский траффик, толпы людей, палатки забивающих гашиш голых садху, вездесущий мусор и кремация на гхатах (иногда под весёлую музыку). Варанаси – это один огромный храм.

Древнее название этого города – Каши («Светоч» / «Город божественного света»), по легенде, он был основан Шивой. Архитектура уникальна: набережная Каши – это цепь крутых лестниц (гхатов), спускающихся к Ганге, в то время как противоположный берег, отлогий и пустынный, существует лишь условно, постоянно меняя своё положение из-за разлива реки. 

В этой диалектике противоположностей – высокого и низкого, пустынного и населённого, чистого и грязного, мёртвого и живого – и есть вся суть Варанаси, где сходятся в одной точке два мира, физический и потусторонний, видимый и невидимый.

Здесь ничего нельзя планировать, ничего не знаешь наперёд. Всё происходит в потоке. Людской поток – толпа и отдельные лица в толпе, тёплая рука неизвестной девушки, окрик полицейского: «Стой, иди за нами!» – выносит на гхат Маникарника, где узкие ступеньки лестниц зажаты меж каменных стен балконов, облюбованных брахманами. По скользкой лестнице спускаешься в мутную воду Ганги и ныряешь с головой, а дальше...

Дальше наступает Махашиваратри. Храм Кедарешвара окружён гудящими волнами лиц и тел, внутри страшная давка, особенно в узеньких воротцах гарбхагрихи, куда, как в бутылочное горлышко, пытается втиснуться весь город – старики, женщины, маленькие дети, все, – и в уме только одна мысль: как бы не расплескать свою кумбху, которую держишь над головой, потому что со всех сторон сдавлен так, что едва получается вдохнуть. А когда наконец выкатываешься в людском потоке на улицу, находишь в свалке свои грязные шлёпанцы и одурело бредёшь по переулкам обратно в отель, считая время до следующей стражи, слышишь отовсюду, из открытых окон и дверей домов, Шатарудрию – потом она продолжает звучать уже в подсознании, где-то на грани меж сном и явью.

Занимается заря. Индийские подростки, сгрудившись на ступеньках гхата, радостно открывают пакетики с едой – многие верующие соблюдают пост и весь предыдущий день и ночь, до восхода солнца, воздерживаются от еды и воды. Очень медленно, словно бы нехотя, небо светлеет: дальний берег Ганги подёрнут нежной голубоватой дымкой, сквозь которую пробиваются первые лучи. И вдруг над горизонтом отпечатывается огромный диск солнца, словно возникнув из ниоткуда, алый и пылающий, как точка бинду на пепельном челе. Рассвет! В душе воцаряется мир.

Было там, конечно, много чего ещё – многотысячные очереди в Каши Вишванатх, тёмные ночные проулки, острый полумесяц в утреннем окне, заклинатели змей, обезьяны, привязанный к крыше автобуса труп... Всего не перечесть. Но главное вот что: составить средненького, неопределённого такого впечатления о Варанаси невозможно. Оно может быть только сильным, очень сильным: с каким знаком, это уже в глазах (и сердце) смотрящего. Однажды оказавшись там, вы почувствуете, что – нравится он вам или нет – второго такого города на Земле не существует.

Варанаси в моём сердце навсегда 

 Картина, купленная в Горакхпуре: Варанаси, Ганга-гхат 

Индийская волна