Наталья Бехтерева — легендарный нейрофизиолог, всю жизнь исследовавшая мозг и тайны человеческого сознания. Но под конец жизни она произнесла слова, которые шокировали даже её коллег: “После смерти нас встречают не те, кого мы ждём...” Что она имела в виду? Что видит мозг в момент смерти? Почему Бехтерева утверждала, что граница между жизнью и смертью — иллюзия? И кто или что действительно “встречает” человека после последнего вдоха?
Он оказался в пространстве, которое невозможно описать ни света, ни тьмы.
Вакуум. И там был сон существ. Они не имели лиц, они не имели тел в привычном нам понимании. Он написал их как энергетические столбы или тёмные силуэты. Но самое страшное было не в их виде,а в их знании. Они знали о нём всё. Врач утверждал, что эти безликие сущности обладали полной тотальной информацией о каждом дне его жизни. Не просто о поступках, о мыслях, о тайных желаниях, о каждом слове, сказанном в гневе, о каждой упущенной возможности. Они не обвиняли, они не судили, они просто показывали, как бесстрастные архивариусы, раскладывающие перед ним пыльные папки его собственной души. И этот холодный, всезнающий взгляд был страшнее любого адского огня. Сознание отделялось от мозга, и в этот момент оно вступало в контакт с чем-то, что
обладало доступом к невероятному объёму информации, к прошлому и, что самое
страшное, к будущему. что эти сущности находятся рядом с каждым из нас. Не с момента ухода, а с момента рождения.
Всю нашу жизнь, каждую секунду, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, они великие
наблюдатели. невидимые регистраторы, бесстрастные архивариусы, которые
записывают всё. Представьте себе это. Вы сейчас в комнате. Вы уверены, что вы одни?
Эта мысль приводила в ужас даже закалённых учёных, которым Бехтерева решалась её поведать. Это не просто ангел-хранитель из религиозных сказок. Это тотальная всепроникающая космическая слежка. Каждый ваш поступок, каждое слово, сказанное шёпотом, каждая мысль ,в которой вы боитесь признаться даже себе, каждое тайное желание, каждый мимолётный порыв злости или великодушия, всё это кем-то тщательно фиксируется, записывается, архивируется.
Она выдвинула гипотезу, которая опередила своё время на десятилетие. Она предположила существование гигантского планетарного информационного поля, своеобразной как космической памяти.
Эзотерики называют это хрониками Акаши. Философы вроде Вернадского называли это ноосферой, а Бехтерева, как нейрофизиолог, рассматривала это как физическое явление, поле, в котором хранится информация о каждом живом существе, о каждом событии, о каждой мысли, как гигантский жёсткий диск планеты. И эти наблюдатели – это не духи, это как агенты этого поля, интерфейс, библиотекари, которые ведут наш личный архив души. Их задача не судить, не наказывать, их задача фиксировать. И в момент, когда наше физическое тело отключается, когда мозг перестаёт быть помехой, мы наконец-то их видим, и они предъявляют нам счёт. Нет, не счёт за грехи. Они предъявляют нам отчёт. Отчёт о прожитой жизни. Именно поэтому они знают всё. Именно поэтому они могли напомнить врачу о его тайных мыслях. Именно поэтому они знали будущее медсестры. Ведь в этом информационном поле по гипотезе Бехтеревой хранятся не только факты прошлого, но и вероятностные коридоры будущего. Эта гипотеза объясняла всё.
Наблюдатели оценивают нашу жизнь по совершенно иной шкале. Не по
богатству, не по статусу, не потому, что о нас думали другие, а по чистоте
мотива, по мгновениям истинного выбора. Но самое ошеломляющее открытие ждало Бехтереву впереди. Просмотр жизни был не просто ретроспективой,
это был анализ альтернативных сценариев.
Они не режиссёры. Они беспристрастное зеркало. Они показывают развилки, которые мы прошли, и те пути, которые мы проигнорировали. Они лишь предоставляют данные, а выводы выводы делает само сознание.
Наталья Петровна обнаружила ещё одну поразительную закономерность. -Характер этой встречи напрямую зависел от самого человека. Люди, которые жили осознанно, стремились к познанию, искали смысл, описывали эту встречу как спокойную, глубокую беседу с мудрыми учителями.
Те же, кто жил жизнью поверхностно, в погоне за материальным, не задумываясь ни о чём, испытывали настоящий шок. Для них этот просмотр был ослепляющим ударом. Правда о самих себе, о своих истинных мотивах растраченном впустую времени, была невыносима. Этот разбор полётов был последним и главным экзаменом. Но что же происходило с теми, кто этот экзамен сдал или провалил, но был отправлен обратно? Оказалось, что этот опыт менял людей навсегда. Они возвращались другими.
Вспомните доктора Эбина Александра. Это не какой-то мистик, это нейрохирург с двадцатипятилетним стажем, профессор Гарварда, человек, который сам тысячи раз оперировал мозг. Он был твёрдым материалистом, как и Бехтерева.
Бехтерева видела в этом железную закономерность. Встреча с хранителями стирает страх ухода, но взамен она даёт нечто гораздо более сильное. Панический страх прожить жизнь впустую. Люди возвращались, и их прежние цели, карьера, деньги, статус, казались им детскими нелипыми играми в песочнице. У них появлялась новая, однаединственная миссия: успеть, успеть сделать то, ради чего их вернули. Эти трансформации были шокирующим доказательством, но главный научный прорыв Бехтеревой был ещё впереди. Она задалась вопросом: "Если наблюдатели всегда здесь, неужели нужно ждать клинического ухода, чтобы их услышать? Что если что если можно
позвонить им при жизни?"
Но для Натальи Петровны Бехтеревой, как для истинного учёного, это было лишь следствием. Ей нужен был источник. Её мысль работала с беспощадной логикой.
Факт номер один. Хранители существуют и вступают в контакт в момент ухода.
Факт номер два. Их информация точна, и они знают прошлое и будущее.
Факт номер три. Они не приходят откуда-то. Они всегда здесь, как невидимые наблюдатели.
Из этих трёх фактов вытекал один самый главный, самый взрывоопасный вывод.
если они всегда здесь. Неужели нужно ждать клинического ухода, чтобы их услышать? Неужели нельзя настроить мозг так, чтобы поймать их чистоту при жизни? Это был уже не вопрос изучения ухода. Это был вопрос о скрытом потенциале живого человека.
В тот миг, когда монах уходил в глубокое молитвенное созерцание, энцефалограф показывал ту же самую аномальную чистоту, тот же самый невозможный электрический импульс, который они регистрировали у людей в состоянии клинического ухода. Вывод был ошеломляющим.
Святые, мистики, пророки всех времён.
Это были не избранники Божьи, это были люди, которые интуитивно или через
долгие тренировки научились настраивать свой мозг как радиоприёмник на чистоту хранителей. Они умели звонить им по своей воле. И то, что человечество
веками принимало за божественное откровение или голос ангелов, было прямым контактом с тем самым информационным полем.
Это объясняло всё:и предсказание будущего, и глубочайшую мудрость, и необычные способности к предвидению.
Это была технология, биологическая технология сознания.
Женщина закрыла глаза и начала молитву. И вот оно. Приборы зафиксировали тот самый всплеск, та самая частота X. В лаборатории стояла звенящая тишина,
нарушаемая лишь писком аппаратуры. И вдруг в этой тишине монахиня, не
открывая глаз, произнесла абсолютно спокойным, будничным голосом: "Они
здесь, я их вижу". Учёные замерли.
Один из них, осмелившись, спросил: "Кто они?" "Трое, - также спокойно ответила
женщина. Они стоят прямо за вашими спинами, и они с большим интересом
наблюдают за экспериментом. В этот момент приборы зашкаливали. Это
был двойной удар, субъективное переживание, мистика, я их вижу". В тот
же самый момент было объективно подтверждено бесстрастной аппаратурой.
Это больше не было верой, это стало научным фактом. И посмотрите, как это
перекликается с тем, что наука обнаружила десятилетие спустя. Вспомните знаменитые эксперименты доктора Ричарда Дэвидсоена над тибетскими монахами.
Далай Лама прислал ему своих лучших практиков, и когда их мозг сканировали, приборы показали всплески гамма волн такой мощности, какой учёные не видели никогда. Их мозг работал в режиме, который считался невозможным для человека. Дэвидсон объяснил это нейропластичностью,
Она бы сказала: "Вы видите эффект, коллега? Вы видите, как работает приёмник. А я я видела сигнал, который он принимает". Это была главная бомба в исследованиях Бехтеревой.
Уход - это не единственный способ. Контакт возможен здесь и сейчас. Хранители доступны для диалога. Но если это так, то возникает новый, ещё более сложный вопрос.
Существуют ли у этих наблюдателей свои правила, своя иерархия? И почему к одним приходит трое, а к другим девять?
Итак, контакт был возможен.
Мозг – это приёмник, который можно настроить на нужную частоту. Хранители - это передатчик, вещающий 24 часа в сотке.
Нейрофизиолог, она знала, что мозг сложного, высоко развитого существа требует больше ресурсов. Она предположила, что тот же принцип работает и на том уровне. Число хранителей напрямую зависит от сложности души, от комплексности тех уроков, которые сознание выбрала пройти в этом земном воплощении. Это как команда сопровождения.
Если ваша жизненная задача прожить простую тихую жизнь, занимаясь семьёй и работой, вам достаточно базовой группы из трёх кураторов. Но если ваша душа пришла сюда, чтобы совершить прорыв, пережить
тяжёлые испытания, повлиять на судьбы других или побороть в себе страшные пороки, вам нужна спецбригада, расширенная команда наставников. И эта гипотеза блестяще подтверждалась клиническими случаями.
ХРАНИТИЛИ
Хранители - это беспристрастные наблюдатели, архивариусы, регистраторы.
Они не вмешиваются, они просто записывают.
Если они просто наблюдатели, зачем они вообще вступают в диалог?
Зачем показывать сорокапятилетней учительнице три варианта её судьбы?
Зачем напоминать художнику о нереализованном таланте?
Это не похоже на пассивную фиксацию, это похоже на инструктаж, на работу над ошибками. А если это инструктаж, то он подразумевает исправление.
И Бехтерева пришла к самому революционному выводу во всей этой истории.
Они не просто наблюдают, иногда в исключительных критически важных случаях они вмешиваются. Они не могут нарушить нашу волю, они не могут заставить нас что-то сделать, но они могут помочь.
Они могут тонко, почти незаметно подкорректировать курс. Они не кукловоды, дёргающие за нитки. Они мастера логистики судьбы.
Они могу расставить нужные декорации на нашем пути.
Бехтерева видела в этом ключ.
Хранители - это, возможно, чистая энергия, чистая информация, а наш мозг сам одевает их в тот образ, который способен воспринять. Для монахини это трое за спиной, для художника семь специалистов, а для ребёнка - феи. Их бюрократия была идеальной.
Для мистиков это чудо, для скептиков - это удача, а для Натальи Петровны Бехтеревой это был научный термин. Она называла это
синхронистичностью.
Этот термин вёл ещё в 1941 году Карл Густав Юнг, но Бехтерева дала ему своё нейрофизиологическое объяснение.
Это не мистика, это активная работа хранителей. Это они, мастера логистики, зная будущее и видя все варианты, выстраивают события так, чтобы человек оказался в нужном месте.
Оказалось, что те, кто пережил встречу, получают не просто вторую жизнь, они
получают небесного продюсера, кого-то, кто свыше расчищает им путь к
выполнению их миссии. Постепенно, шаг за шагом, Бехтерева складывала эту чудовищную мозаику. Реальность оказалась бесконечно сложнее, чем представляла себе традиционная наука. Мы не просто живём и уходим, мы
часть грандиозной системы, элементы огромного организма Вселенной, где
индивидуальное сознание связано с космическим разумом. И хранители - это и
есть то самое связующее звено.
Но это открытие ставило перед самой Бехтеревой
страшную дилемму. Она знала правду. Правду, которая могла либо спасти
человечество, либо ввергнуть его в панику. и что ей было делать с этим знанием. И вот она знала, Наталья Петровна Бехтерева, академик, директор института мозга, "Железная леди науки", сложила эту чудовищную мозаику. Фрагмент за фрагментом: аномальные всплески в умирающем мозге, рассказы вернувшихся о безликих судьях, сбывшиеся пророчества,
контакты мистиков, иерархия наблюдателей. и, наконец, их тайное
вмешательство в наши судьбы. Она держала в руках знание, способное
взорвать мир. Знание, которое полностью меняло представление о том, что такое
человек, что такое жизнь и чего стоит бояться на самом деле.
она говорила о разумной вселенной, о том, что мозг - это лишь приёмник.
И сегодня, спустя годы после её ухода, её революционные открытия получают всё
больше и больше подтверждений. Исследователи в разных странах, изучающие квантовую физику, нейробиологию и околосмертные переживания, приходят к тем же выводам.
Сознание фундаментально. Мозг - его интерфейс, а уход - это не конец.
Так что же нам делать с этим знанием? Если признание Натальи Петровны
Бехтеревой правда, если та комфортная ложь о встрече с бабушкой действительно ложь, а леденящая правда о хранителях - это реальность, то как нам прожить остаток отпущенного времени? Если каждое наше действие, каждое слово, каждая мысль фиксируется и имеет значение в космическом масштабе, то
жизнь приобретает совершенно новый ошеломляющий смысл.
Исчезает страх перед уходом, но появляется ответственность.
Тотальная ответственность за каждую секунду. Мы не одиноки во Вселенной. Рядом с нами всегда, всю жизнь находятся мудрые, беспристрастные наставники.
И тот самый последний момент - это не страшный суд, это не тьма, это встреча.
Встреча с теми, кто знает нас лучше, чем мы сами. Это не конец книги, а её
выпускной экзамен. Возможность, наконец, понять глубинный смысл всего. Прожитого опыта. И если мы действительно не одни, если наши жизни курируются, то каждый наш день, каждое наше решение - это нота в великой космической симфонии бытия.
