суббота, 18 мая 2013 г.

Продолжение Золотой революции Саи


10. От разбойника до мудреца
Все мы знаем о Ратнакаре (Вальмики), который был разбойником с большой дороги, нападавшим на путников и грабившим их. И этот человек под воздействием Семи Мудрецов (Васиштхи и других) сам превратился в великого мудреца. Он стал не только мудрецом, но и бессмертным поэтом, автором Рамаяны - эпического сказания о Раме-аватаре.
Превращение Ратнакара из разбойника в мудреца, создавшего Рамаяну, стало возможным благодаря его общению с великими риши. Но одного общения было бы недостаточно. Он воспринимал всем сердцем то, чему они учили его. Предаваясь созерцанию Рамы, он до такой степени потерял ощущение тела, что вокруг него вырос огромный муравейник, из глубины которого доносился звук имени Рамы (Санатана Сарати, июль 1996 г., с.182-183).
11. Грабитель превратился в святого
Вивекананда, придя как-то в Ришикеш, встретил там мудреца, который спросил его, слышал ли он о Пахвари Бабе, и поскольку Вивекананда проявил интерес, мудрец рассказал ему одну историю.
Как-то ночью грабитель пробрался в дом Бабы, но заметив, что Баба проснулся, бросился бежать. Пахвари Баба тут же побежал за ним, неся с собою вещи, которые он хотел подарить разбойнику. "Кришна, Кришна! - кричал Пахвари Баба, - не убегай! Мне совсем не нужны эти вещи. Тебе они гораздо нужнее. Вернись, пожалуйста, и возьми их".
Великодушие Бабы полностью изменило жизнь разбойника. Теперь он пребывает в поисках Бога. "Этим разбойником был я", - завершил свой рассказ мудрец.
Вивекананда был потрясен, и позднее он рассказал эту историю в Америке, в одной из своих лекций на тему: "Грешники тоже могут стать святыми". Вальмики, Бильвамангала, Випранараяна, Аджамила были когда-то такими грешниками, впоследствии превратившимися в святых (Санатана Сарати, апрель 1986 г., с. 103).
12. Дигамбара Свами
Город Буккапатнам с большим нетерпением ждал появления Дигамбары Свами - аскета, мудреца, у которого уже давно отказали ноги и который не носил никакой одежды. Народ смотрел на него, поэтому, как на тройной образчик мудрости. Его почитатели жаждали увидеть, как отнесется к нему юный Баба. Дигамбара Свами дал также обет молчания, что еще больше усиливало любопытство толпы. Нежный маленький божественный Ребенок встречал знаменитого "героя", носилки которого, пронеся по деревне, поставили у дома Каранамы. Баба протянул нагому мудрецу большое полотенце (!) и дал ему совет, который тот едва ли получил бы где-либо еще.
"Если ты разорвал связи с обществом, о чем говорит твоя нагота, отчего же тогда ты не удалился от мира в лесную пещеру? Чего ты испугался? Если же ты мечтаешь об учениках, об имени и о пище, доступной в городах и селениях, почему же ты позволяешь, чтобы люди принимали тебя за человека, не имеющего привязанностей?" Таковы были слова, произнесенные юным Бабой, и люди восприняли их с удивлением и восхищением.
Дигамбара Свами выглядел удрученным, поскольку он и вправду не был достаточно искренен в своей "наготе" и отрешенности. Баба же был далек от сарказма, он был готов помочь, убедить, дать гарантии. Он сказал, похлопывая калеку по спине: "Я знаю твои трудности и сомнения. Ты боишься, что у тебя не будет ни пищи, ни крова, когда ты удалишься от людей, не правда ли? Но Я заверяю тебя, что каждый, произнося имя Бога, получит пищу, где бы он ни был. Я сам прослежу за этим. Будь ты высоко в Гималаях или в чащобах Дандакараньи, Я ни на один день не оставлю тебя без пищи. Если же у тебя нет такой веры и такого мужества, то совершай свою медитацию прямо здесь, - но тогда не нужно ходить голым, и пусть люди не утруждают себя, перенося тебя с место на место". Какой это великий урок! Если бы только люди могли понять его смысл! Это был голос Истины: только Аватар мог дать такие заверения! (Сатьям, Шивам, Сундарам, ч.1, с.54-55).
13. Яд
Некие люди, по своему недомыслию, пытались даже отравить Бабу. Лучше рассказать об этом инциденте подробнее, ибо в нем проявились сразу несколько аспектов божественности Бабы. Даже и сегодня Баба не позволяет называть этот случай "попыткой убить", а так как Его слово - это истина, мы также будем повторять, что это было лишь попыткой проверить, сможет ли Он выжить, съев отравленную пищу; то есть скорее проявление скептицизма, нежели злобы.
Был праздничный день, и Баба вместе с двумя преданными посетил несколько домов в своей родной деревне. В каждом доме Он что-нибудь пробовал, а когда вошел в дом, где была приготовлена роковая пища и куда Он получил приглашение, то проявил особое воодушевление, даже попросил добавки, следя при этом, чтобы спутники не прикоснулись к смертоносной еде. Когда Он вернулся в дом Каранама, Он открыл нескольким присутствующим, в чем заключался секрет полученного им "особого приглашения", но говорил об этом, как о пустой затее и чистой глупости, и от души смеялся над этим эпизодом. Через некоторое время Он исторгнул из себя все, что съел. Люди, бывшие с ним, проверили, была ли эта еда ядовитой для человека. Да, была! (Сатьям, Шивам, Сундарам, ч.1, с.60).
14. Мира Баи
В жизни Миры Баи был такой случай. Когда сестра царицы (Рани) дала ей чашу отравленного молока, Мира пила его, представляя, что жертвует его Кришне. В результате Кришна впитал в себя яд и оставил для Миры чистое сладкое молоко. Мира так жаждала Бога, что всегда только и пела, что об Его очаровании, Его мощи и Его тайне. Каждый должен стремиться быть благословенным такой искренностью, такой преданностью и таким самозабвением. Только так человек может прийти к высшему блаженству (Санатана Сарати, сентябрь 1974, с. 212).
15. Преданность гопи - пастушек Кришны
Гопи являют собой пример истинной преданности. Кришне было пять лет, когда Он предавался своей Расакриде - играм и забавам с пастушками. В этом не было ничего чувственного - то, что испытывали гопи, было священной атмататтвой - единением с божественным. Они наслаждались игрой Кришны на флейте, как Наадабрахманом - космическим Абсолютом, воплощенным в звуке. Своей музыкой Кришна открывал им сущность музыки Вед и говорил с ними на понятном им языке.
На устах у гопи было только имя Кришны, а в их сердцах - только Его образ. Когда Кришна послал Уддхаву учить пастушек шастрам (священным текстам), они сказали, что у них только один ум, и этот ум отдан Кришне, а для чего-либо другого в их уме места нет! Уддхава прочел им письмо, посланное Кришной, в котором было сказано: "Я всегда с вами и вокруг вас. Я живу в ваших сердцах. Уддхава передаст вам это послание. Следуйте тому, что там написано". Но у гопи не было терпения учиться у Уддхавы. Они сказали, что хотят отправить Кришне ответное послание: "Пусть Кришна придет и сделает так, чтобы цветок нашего сердца расцвел. Встретившись с Кришной, Уддхава превозносил чистую, ничем не замутненную преданность гопи.
Бхагаван говорил студентам о том, что они должны понимать истинную преданность гопи. Он сказал: "Вы должны иметь нерушимую веру в Бога, быть всецело преданными Ему" (Санатана Сарати, июль 1995, с. 185-186).
16. Сабари
Сабари была простой женщиной из лесного племени, нежной и жалостливой. Она протестовала, но безуспешно, против обычая перед свадьбой приносить козу в жертву богине племени. Она бежала из дома и нашла приют в монастыре риши Матанги. Ей стало известно, что Бог в образе Шри Рамы собирается посетить их обитель: находясь в лесном изгнании 14 лет, Он стремился защитить отшельников и мудрецов от опустошительных набегов демонов.
С этого времени Сабари овладело одно-единственное желание - удостоиться даршана Рамы. Ее сердце было переполнено Рамарасой - упоительным нектаром Принципа Рамы. В этом была вся ее джапа, дхьяна и садхана (повторение имени Бога, медитация и духовная практика). Она вся отдалась приготовлениям к приходу Рамы в лесную обитель - расчищала дорогу от колючек и шипов, собирала клубни растений, срывала фрукты с деревьев, пробуя их, чтобы лучшие отдать Раме, и скоблила огромные камни, чтобы на них было удобнее сидеть.
Сабари была настолько поглощена Рамой, что аскеты даже потеряли представление о ее поле, и после того, как Матанга рассказал им о ее самозабвенном служении, разрешили ей остаться в обители. Покидая свое тело, Матанга завещал монастырь Сабари со словами: "Только ты одна заслужила радость быть здесь, когда придет Рама (Санатана Сарати, октябрь 1985 г., с. 289).
17. Кунти
По окончании срока изгнания пандавы вернулись в свою столицу. Счастливая от того, что сыновья вернулись целыми и невредимыми, Кунти пошла к Кришне, чтобы выразить Ему почтение и благодарность. Кришна сказал: "Дорогая тетушка! Ты счастлива? Чего бы ты еще хотела? Я исполню твое желание". Кунти сказала: "Кришна, мне ничего не нужно. Я так радуюсь Твоей поддержке, Твоему вниманию, Твоей дружбе! Я всегда должна благословлять тревоги и невзгоды. Именно оттого, что мои дети испытывали неисчислимые трудности во время своего лесного изгнания, питаясь плодами и кореньями, Ты был всегда рядом с нами и много раз спасал нас. Если мы хотим наслаждаться Твоей близостью, мы должны смело встречаться с трудностями (Санатана Сарати, ноябрь 1996 г., с. 281).
18. Случай с двумя студентами
Двое юношей приехали в Нанданаванам, чтобы увидеть Бхагавана, но им сообщили, что Свами уехал в Додабетту. Молодые люди, тут же вскочив на свой мотоцикл, понеслись на большой скорости, чтобы догнать автомобиль Бхагавана на пути в Додабетту. Они были одержимы только одним желанием: взглянуть на Свами. Свами заметил юношей и захотел узнать, кто они такие. Кто-то в машине заметил: "Должно быть, какие-то хулиганы". "Нет-нет, - сказал Свами, - не зная правды, не следует делать такие выводы. Скорей всего, эти парни мечтают о даршане Свами". Когда машина Свами делала поворот, молодые люди подлетели к ней на большой скорости и их мотоцикл упал набок, а их обоих выбросило на дорогу. Свами тут же вышел из машины, подошел к ним, обтер с них грязь и спросил: "Мальчики, не ушиблись ли вы? Зачем вы мчались на такой скорости? Не надо было так делать. Если вы хотели видеть Меня, вам нужно было остаться в Нанданаванаме".
Я хотел чем-либо порадовать их и дал им два апельсина. Молодые люди, оказавшиеся студентами местного колледжа, сказали: "Свами, мы мечтали о Твоем даршане, но благодаря этому несчастному случаю удостоились не только даршана, но также спаршана (прикосновения), самбаршана (беседы) и прасада. Если бы этого инцидента не произошло, разве Свами подошел бы к нам так близко? Разве Он прикоснулся бы к нам и говорил бы с нами так ласково? Свами! Мы мечтали о Твоем даршане. Мы искали Тебя. А теперь мы получили все три дара - возможность видеть Тебя, прикоснуться к Тебе и говорить с Тобой. Любое несчастье стоит того, чтобы обрести эти три дара. Просим Тебя, всегда одаривай нас такими несчастными случаями" (Санатана Сарати, ноябрь 1996 г., с.282).
19. Кучела
Когда Кучела пришел во дворец Кришны, он забыл, о чем хотел просить Его. Но совсем не обязательно просить о чем-то всезнающего Господа. Кришна радушно принял его, а обратно даже отправил в паланкине. Кучела вскоре вспомнил о своей глупости. "Я насладился роскошными блюдами, которыми Кришна угощал меня, но я начисто забыл о тяжелом положении моих детей. Я забыл попросить у Кришны то, ради чего я пришел к нему! Какой же я дурак!" Но когда он приблизился к своему старому домишке, он увидел на его месте великолепный дом. Его жена, одетая в прекрасные одежды и украшенная драгоценностями, вышла ему навстречу, как царица. Кучела не мог понять, кто перед ним: его жена или принцесса. Подойдя к Кучеле, она спросила: "Господин! Что сказал тебе Кришна?" Кучела рассказал, с каким радушием встретил его Кришна, как ласково обнял. "Могу ли я описать Его всеохватывающую любовь? Он ведь и есть Сама любовь. Кто еще мог бы одарить бесчисленными благословениями за горсть пересохшего риса! Каким же я был глупцом, не понимая безграничной милости Господа!" Размышляя над этим, Кучела обошел вокруг дома, глубоко тронутый любовью Кришны к нему (Санатана Сарати, ноябрь 1996 г., с. 282, 283).
20. Хануман
Ангада, сын Вали, обратился к Хануману с просьбой приобщиться к миссии Рамы по освобождению Ситы, для чего нужно будет совершить прыжок через океан - на Ланку и обратно - и вступить в героическую битву с ракшасами.
"О, Сын бога ветра! - воззвал Ангада, - ты - верный слуга Рамы. Твоя преданность Ему поистине безгранична. Ты был первым из нас, кто удостоился благословения обрести даршан Рамы. Твой ум, твоя разумная тактика и дипломатия, твои высокие моральные качества помогли тебе связать узами дружбы Раму и нашего правителя Сугриву, а теперь ты хранишь молчание - в тот час, когда мы встретились с препятствием в исполнении миссии Рамы. Я затрудняюсь объяснить причину твоего молчания". Ангада продолжал превозносить достоинства Ханумана. Он сказал: "Не существует преграды, которой бы ты не мог успешно преодолеть. Ты силен и обладаешь глубоким умом. Ты - вместилище всевозможных добродетелей. Поднимись! Оцени свое мастерство, свои блестящие таланты и способности". Слова Ангады наполнили Ханумана небывалой силой. Он встрепенулся и, резко вскочив, воскликнул: "О, Ванары! Все вы ждите здесь, пока я не вернусь назад. Все эти дни вы неустанно сновали по горам и долам, пустыням и джунглям, не зная ни минуты покоя. Оставайтесь на берегу и подкрепляйте свои силы кореньями и фруктами. Я же, не теряя ни минуты, сейчас же перепрыгну океан, достигну Ланки, найду Ситу и вернусь обратно. Моя единственная задача - выполнять приказы Рамы. Что еще может сделать нашу жизнь достойной, как не завоевание Его милости?" (Бхагаван Шри Сатья Саи Баба, фрагменты из цикла бесед Рамакатха Расавахини, с.373,374).

Мегананда, сын Раваны, нацелил свое всемогущее оружие - Шакти, дар Брахмы, - метнул его и пронзил им сердце Лакшманы. Лакшмана рухнул на землю в "смертельной" агонии. Джамбаван, царь медведей, посоветовал вызвать Сушену - лекаря с острова Ланки, - чтобы тот назвал имя горы, где растут целебные травы, способные спасти Лакшману. Хануман принял форму крошечного человечка, проник в город Ланку, поднял дом с находящимся внутри Сушеной и принес его Раме. Сушена пал к ногам Рамы и назвал имя горы с лечебными травами - Сандживини. Пока обсуждали, кого послать за драгоценным снадобьем, Хануман простерся у Лотосных Стоп своего господина, умоляя доставить ему радость и отправить его за травой. Рама возложил на него эту задачу (Рамакатха Расавахини, с.430,431).

Достигнув горы Сандживини, Хануман стал искать траву, за которой был послан, но не мог распознать ее среди бурной растительности, сплошным ковром покрывавшей склоны горы. А время шло, и он знал, что приказ Рамы нужно выполнить немедленно. Тогда Хануман оторвал от земли всю гору и, держа ее на ладони, взметнулся в небо (Рамакатха Расавахини,, с.432).

Когда Рама увидел Ханумана с горой, полной целительных трав, его радость не знала предела. Сушена немедленно собрал нужные травы: висальякарини, самдханакарини, суварнакарини и самдживакарини и приготовил лекарство для Лакшманы. Лакшмана тут же поднялся, мгновенно очнувшись (Рамакатха Расавахини, с. 435).

Рама одарил Сушену щедрым благословением. Он велел Хануману переправить Сушену вместе с его домом обратно на Ланку, а драгоценную гору водрузить рядом домом лекаря в память о его служении Лакшмане и Ванарам. Хануман поднял на ладонь цветущий холм и дом вместе с Сушеной и осторожно перенес их на землю Ланки (Рамакатха Расавахини, с. 436).
21. Принятие на себя смертельных недугов
28 июня 1963 года Шри Сатья Саи Баба в своей бесконечной милости взял на себя паралитический удар, предназначенный одному безнадежно больному бхакте и грозивший тому полной неподвижностью или даже смертью. Роковыми оказались бы для него и жестокие сердечные приступы, с которыми 6-7 дней "справлялся" Баба. И раньше бывали случаи, когда Он брал на себя самые разные болезни - тифозную лихорадку, рези в желудке, ушное кровотечение, свинку и даже инсульт. Однако на этот раз тяжкий недуг исказил Его лицо судорогой, и парализованные лицевые мышцы перекосили рот влево... Язык был высунут, а зрительные реакции в левом глазу исчезли. Доктора, охваченные ужасом и паникой, констатировали, что Баба впал в "кому", и налицо все признаки апоплексии. Челюсти были плотно сжаты, пульс колебался между 84 и 100 ударами в минуту.
Из "истории болезни" лечащего врача: "На следующее утро, когда я вошел в комнату на первом этаже в Нилаяме, я увидел распростертое тело - физическую форму Шри Сатья Саи Бабы - в позе, типичной для подобных больных, в состоянии комы. Дыхание было свистящим и прерывистым, верхние и нижние конечности напряжены и вытянуты вследствие ригидности и гипертонуса разгибательных мышц. По лицу, особенно по правой его части, проходили сильные судороги. Его голову резко бросало из стороны в сторону, а с губ срывались мучительные стоны и нечленораздельные звуки - следствие глубокого нарушения функции речи. Их смысл оставался для нас неуловим.
После тщательного анализа признаков, симптомов и течения болезни я вынужден был признать, что единственной причиной полукоматозного состояния и характерной позы, принятой больным, может быть объемный процесс, локализованный во фронтальной части мозга, захватывающий преимущественно ее правую часть. Дифференциальный диагноз с учетом возраста больного - 37 лет - и после исключения менее вероятных возможностей ясно указывал на "туберкулезный менингит" - скорей всего, как результат опухоли туберкуломы, долгое время не проявлявшей себя.
Лечение состояло в интенсивной антибактериальной терапии и в общеукрепляющем симптоматическом лечении путем внутривенных инъекций и переливаний питательных растворов и кровезаменителей, поддерживающих солевой баланс в организме. По показаниям необходима была срочная спинномозговая пункция. Моя попытка ввести внутривенно глюкозу была решительно отвергнута Бабой - Его протестующим жестом и движением тела, поставив меня, беспомощного и потерянного, перед лицом Его воли. И, полностью покорившись этой воле, в воскресенье вечером я вернулся в Бангалор, лишенный всякой надежды увидеть Его вновь - в физической оболочке, избранной им в этом воплощении".
Все это время Баба был "без памяти". Слабые проблески сознания проявлялись лишь в те моменты, когда Он отталкивал руку врача, пытавшегося сделать укол. Тело Бабы обливалось потом, теряя много воды, но единственное, что мы могли сделать, это вливать ему в рот несколько ложечек воды, насильно разжав челюсти. Очевидно, что Он находился на грани истощения. Кроме того, Он страдал от того, что доктор Кришнамурти называл "грудной жабой" - приступов острой загрудинной боли, отдающей в левое плечо и руку. Баба - Его телесная оболочка - издавал тяжкие стоны, и обитатели ашрама, стоявшие на цыпочках под окнами дома, громко плакали, слышав их. Для борьбы с истощением мы могли лишь время от времени поить его несколькими каплями сладкой воды или лимонного сока, с трудом разжимая крепко стиснутые зубы.
Наконец, на шестой день болезни, Он вдруг сказал, что "боль сейчас утихнет и сердечные приступы "прекратятся". Вечером он сообщил, что "тромб в мозгу рассосался". Он попросил Кастури объявить в молитвенном зале, что даршан будет дарован всем преданным на восьмой день Гуру Пурнима. Никогда прежде этот зал не вмещал в себя такое количество народа. Бабу усадили на "серебряное кресло" и обложили подушками. Через Кастури Он обратился к пяти тысячам своих почитателей со словами: "Не горюйте, это не моя болезнь. Эту болезнь Я просто взял на себя. Я никогда не могу заболеть, запомните - никогда. Не падайте духом. Своим отчаянием вы причиняете мне боль".
Баба сделал знак Кастури, чтобы к Его губам приставили микрофон. Еле слышно, заплетающимся языком, Он прошептал в него какие-то невнятные слова: "Винупиштундаа?.." Но даже мы, привыкшие улавливать смысл косноязычного бормотания парализованных, не смогли взять в толк, что Он пытался сказать. Он повторил свою фразу дважды, и тогда кто-то из нас наконец понял ее и громко сказал в микрофон. Баба хотел спросить: "Вы слышите меня?" Ответом был горестный стон: мы слышали Его, но, увы! - наши сердца готовы были разорваться - слов невозможно было разобрать. Бабу, по-видимому, очень утомили эти усилия, и Он знаком попросил дать Ему воды. Воду в серебряном стакане тотчас же подал Криштаппа, а Раджа Редди поднес стакан к Его губам. Баба протянул к стакану парализованную правую руку... Попытался удержать его... Его пальцы скользнули в стакан... Погрузились в воду... Он сделал маленький глоток... Он окропил несколькими каплями левую руку, безвольно лежавшую на подушке... Слабо встряхнув пальцами, Он побрызгал водой на левую ногу... Правой рукой погладил левую руку... И, уже двумя руками, растер левую ногу. Он поднялся, подушки полетели со стула - и мы услышали Его божественный голос, зовущий нас, слова, которые мы слышали столько раз: "Премасварупулаара!" Он начал свою праздничную речь - на восьмой день Гуру Пурнима! О, наш Баба был снова с нами! Бодрый, здоровый, веселый, святой, божественный...
Люди не верили своим ушам и глазам. Но когда они наконец поняли, что Баба стоит перед ними и говорит свою речь, они повскакивали со своих мест, они прыгали и плясали от радости, они плакали от счастья. Некоторые, охваченные экстазом благодарности, истерически смеялись и стремглав бежали невесть куда, расталкивая толпу.
О, это было чудо из чудес. Оно в один миг перебросило нас из мрачных глубин скорби на седьмое небо восторга. Майор Бхану пишет: "Врач всех врачей исцелил сам себя в одно мгновение, заставив нас остолбенеть от изумления" (из Сатьям, Шивам, Сундарам, ч.2, с.79-88).
22. Преодоление чужих недугов
Тем вечером мы были в Шеброле. За обедом Он объявил, что мы должны выехать в Мадрас. Его лицо пылало, и было ясно, что Он не хочет медлить. Я догадывался, что Он облегчает кому-то приступы жестокой лихорадки, взяв на себя тяжелую болезнь. Он предпочитал справляться с ней в доме преданных Ему в Мадрасе, так как они уже привыкли к инсценировкам, разыгрываемым Аватаром в его мистерии. Баба сел на заднее сиденье. Кроме меня и шофера в машине больше никого не было, и я занял место рядом с Бабой. Мы проехали несколько миль, и Баба проявил желание прилечь, насколько позволяло узкое неудобное сиденье. Я окликнул шофера, так как решил перебраться вперед, чтобы не стеснять Бабу, но Баба сказал "Нет", и я понял, что поскольку у нас нет подушки, я вновь удостоился чести, как не раз случалось и раньше, послужить Ему опорой. Так я сидел, перебирая Его волосы и гладя Его по лбу, пока слабый рассвет не забрезжил в пригородах Мадраса. Баба сказал, что хотел бы проехать Неллор, пока окончательно не рассвело, иначе "ранние пташки" поднимут шум, умоляя Его остановиться и побыть с ними.
Моя догадка оказалась верной. Баба велел мне отправиться поездом через Бангалор в Путтапарти, причем настоял на "первом классе", так как всю ночь я просидел, не шелохнувшись. Приближался праздник Вайкунта Экадаси, и многотысячный людской поток уже устремился в Прашанти в надежде на благословенный дар амриты. Мне было поручено взять на себя заботу о почитателях, успокоив их утешительными и вескими доводами о причине отсутствия Бхагавана в столь знаменательный день.
Неделя мучительного напряжения, проведенная у постели Бабы в Прашанти Нилаям незадолго до Гуру Пурнима, во время Его искупающего чужую вину паралитического удара и жестоких сердечных приступов, оставила неизгладимый след в моей памяти: безвольно повисшая рука, высунутый язык, спотыкающаяся походка, перекошенное лицо, прерывистый пульс. Но Баба велел перенести Его вниз, через 18 витых ступенек, чтобы пять тысяч преданных не лишились в этот святой день Его даршана (с искаженным лицом и парализованными ногами). Казалось, сам воздух наполнился скорбью от стона наших потрясенных сердец.
Я употребил выражение "неизгладимый след", но нет! Моя память не сохранила эти суровые письмена. В мгновение ока они были начисто стерты Свами. Баба стряхнул с себя все симптомы страшной болезни и восстал сияющим воплощением божественного величия, мудрости и любви. Я припал к Его Стопам, забыв обо всем, не обращая внимания на толпу, слушавшую речь. Я покрывал поцелуями эти Стопы, так страдавшие у нас на глазах, и омывал их слезами. Эти моменты сполна вознаградили нас за семидневную пытку немым отчаянием.
Случай в Гоа был для меня еще одним удивительным прикосновением к тайне Свами. Только редким единицам выпадает возможность увидеть Спасителя на кресте и погрузиться в экстаз ликования, когда крест рушится, обнаружив возрожденного Господа на Небесном Престоле. Воспаленный аппендикс готов был разорваться от переполнявшего его гноя, но Баба был счастлив, что может избавить преданного от мучительной боли. Когда я взмолился, чтобы Он позволил мне принять страдания этого счастливца, Баба сказал: "Ты сам не знаешь, о чем просишь. Ты не сможешь вынести такой боли. В отчаянии ты можешь даже броситься в это море". Целая бригада докторов: Де'Суза, Варма и другие рисовали самые мрачные картины последствий промедления, пытаясь убедить Шри Накул Сена, губернатора Гоа, в необходимости срочной операции. Однако губернатор, по настоянию Бабы, желавшему придать большую патетичность кульминации драмы, уже пригласил сотни людей в Радж Бхаван к шести часам вечера, где Баба собирался благословить их беседой, несмотря на сплошную завесу черных туч, окутывавших в этот хмурый день небо Гоа.
Баба принял на себя воспаление аппендикса еще во Бриндаване, но в тот же день тысячи преданных собрались в Гоа, чтобы приветствовать Его и послушать Его Беседу. Вечером Баба подозвал меня и велел обратиться к толпе. Он хотел, чтобы я рассказал им, что произошло на Гуру Пурнима, и о милосердии Господа, которое не терпит ни отсрочек, ни отлагательств. Шри Кришна заверял, что, явившись как Аватар, он всегда будет "Ваха Ами" - нести бремя физических или душевных страданий преданных, которые преклоняются перед ним. Кришна и по сей день связан этим обетом. Баба сказал мне по секрету, что я был включен в группу в самый последний момент, когда машины уже отправлялись из Бриндавана в Гоа, - поскольку я, как свидетель славных событий на Гуру Пурнима, мог с полным правом вселять уверенность в губернатора и убеждать его, что Баба в мгновение ока может "выбросить" любую болезнь, которой сам же и позволил войти в себя.
И вновь случилось чудо. Как всегда, Баба скользил вдоль рядов преданных, и звук Его голоса более часа заставлял толпу трепетать от радости и изумления. Несмотря на волны ликования, бушевавшие во мне при виде нового торжества Его Природы, я все же смог перевести на английский эту незабываемую речь. На следующий день Бхагаван послал меня в Прашанти Нилаям, чтобы я рассказал преданным о восхитительном явлении божественного и успокоил мать Ишварамму, которая сильно тревожилась, напуганная заметками в прессе о "критическом состоянии Бабы", где сильно сгущались краски. Баба настоял на том, чтобы я покинул Его, с помощью убедительного довода: "Если ты появишься среди них и расскажешь все как есть, у Ишвараммы не останется больше сомнений, что со Мной все в порядке. Она знает, что если бы Я не выздоровел окончательно, ты не уехал бы отсюда" (Любящий Бог, с. 454-457).
23. Если Саи Баба Бог, пусть он это докажет
Однажды, примерно в середине марта 1974 года ближайшие ученики Саи заметили, что Он передвигается с некоторым трудом. На вопрос о причине Он ответил, что ощущает легкую боль в области ступней и лодыжек. Боль, однако, распространялась все выше и выше. По пятам за ней следовал паралич. Вскоре обе ноги были парализованы до середины голени, потом - выше колена, и Баба уже не мог ни ходить, ни стоять без посторонней помощи. Чтобы добраться до ванной, Он вынужден был ползти на руках, волоча за собой беспомощные ноги.
Все это случилось в Бриндаване, и те из Его спутников, кто имел право входить в Его личные комнаты, были не на шутку встревожены. Доктор Сандер Рао, единственный медик в группе, неоднократно проверял чувствительность ног Бабы с помощью иглы и всякий раз обнаруживал, что естественные рефлексы на уколы полностью отсутствуют. Обе ноги, по-видимому, утратили всякую чувствительность.
Доктор умолял Свами, чтобы тот разрешил ему вызвать ведущего нейрохирурга Бангалора, но Свами отказался, сказав, что никакой врач не сможет Ему помочь. Он заверил учеников, что, когда придет время, Он вылечит себя сам...
Толпы людей, собравшиеся в садах Бриндавана, поняли, что что-то неладно со здоровьем Свами, и, буйно разрастаясь, поползли тревожные слухи. Зная об этом и стремясь унять тревогу, время от времени Он садился у отворенной двери на верхнюю террасу и что-нибудь писал. Глядя на него, народ успокаивался. Он не мог ходить среди почитателей, как во время обычного даршана, но несколько раз в день все же удостаивал их "стоячего" даршана, появляясь у открытой двери. Незаметно для толпы с двух сторон Его поддерживали ученики, так как парализованные ноги не слушались Его.
Наибольшую тревогу у спутников Бабы вызывала мысль о причине недуга. Все знали, что Свами и раньше тяжело "болел", но исцелял себя в мгновение ока, когда на то была Его воля. Но тогда Он не скрывал, что брал на себя болезнь преданного, которую тот не в силах был превозмочь. Такое случалось не только в Его нынешнем воплощении, но и в предыдущей жизни в Ширди. Естественно, что ученики и сейчас предположили ту же причину, но Свами заявил, что на этот раз Его пытались отравить. Перед отъездом из Путтапарти кто-то послал Ему съедобные дары, и пища оказалась отравленной. Да, да, заверил учеников Баба, Он прекрасно знал об этом, знал, кто именно положил в пищу яд, и ему отлично известен ход мыслей отравителя: "Если Саи Баба и вправду Бог, пусть Он докажет это, пересилив действие яда. Если же Ему это не удастся, то Он либо умрет, либо на всю жизнь останется калекой".
И Баба съел эту пищу, ибо, как Он объяснил ученикам, "если тому человеку это необходимо, чтобы укрепить свою веру, Я помогу ему".
Если бы Баба обезвредил яд прямо во время еды в своей комнате в Путтапарти или сразу же после этого, отравитель подумал бы, что Свами вовсе не ел пищу. От вполне мог отказаться от нее по многим чисто человеческим мотивам. Но Свами нужно было некоторое время "пострадать" от яда. Человеку, покусившемуся на Его жизнь, будет известна причина Его страданий, и, уверенный, что Свами либо умрет, либо навсегда останется инвалидом, он решит про себя: "Я доказал, что он обычный человек и всегонавсего самозванец". И тогда Баба восславит Божественную силу мгновенным и полным исцелением.
Но Его ученики, вера которых была ослаблена страхом, в тревоге вопрошали себя: "Действительно ли сможет Баба избавиться от этого страшного зелья, ползущего все выше и выше по Его телу, подобного смертоносному болиголову, который проглотил Сократ, - с той разницей, что действие было не таким быстрым?"
Борьба между сомнением и верой, разыгравшаяся в умах всех присутствующих, выразилась в ультиматуме, предложенном Бабе доктором Сандером Рао: "Свамиджи, если Ты не исцелишь себя к шести часам вечера завтрашнего дня, я приглашу специалистов, чтобы они провели полное обследование и назначили лечение, которое, я надеюсь, приведет к выздоровлению".
Баба промолчал, и Сандер Рао понял, что эта была пустая угроза, так как он не в силах заставить Господа подчиниться своим планам. Но, дав волю эмоциям, доктор почувствовал облегчение.
Все они понимали, что бесполезно спрашивать у Бабы имя отравителя: Он слишком хорошо знал, какие чувства питают они к этому человеку. Для многих из них это была возможность убедиться, как воплощаются в жизнь святые слова Бабы: "Солнце божественной любви одинаково светит и хорошим, и дурным. Я не покину даже тех, кто отрицает или высмеивает Меня. Тот, кто избегает Меня, тот, кто сбился с пути, в конце концов приблизится ко Мне и будет спасен. Не сомневайтесь в этом!"
В ночь после дня "ультиматума" доктору Сандеру Рао приснился сон: он окроплял водой больные ноги Бабы. Несколько лет назад Баба именно таким способом вылечил себя от левостороннего паралича. Поэтому доктор подумал, что во сне просто исполнилось его желание. Но с другой стороны, это могло быть знаком, что близится час исцеления.
Утро следующего дня доктор провел в своем хирургическом отделении, а затем вернулся в Уайтфилд. Казалось, что Свами стало еще хуже. Проверка на чувствительность показала, что паралич продвинулся еще выше и охватил почти все ноги Бабы. Шестичасовой "крайний срок" наступил и миновал. Разумеется, доктор и пальцем не пошевелил, чтобы выполнить свою угрозу. Какая польза от нее, если нет согласия Свами!
Вместе с тем все спутники Свами чувствовали, что они, бессильные что-либо сделать, не могут больше сидеть и наблюдать, как страдает Господь. Когда же наконец Он исцелит себя? И в самом деле, сможет ли Он сделать это на этот раз?
Свами был в ванной комнате, когда кто-то не выдержал и вслух выразил общее сомнение. "Как грустно видеть это ослабление веры", - подумал доктор, но тот же ужасный вопрос осаждал и его собственный ум! Память упорно твердила ему, что иногда силы зла и вправду празднуют полную победу. Не так ли случилось с Христом в Его последние дни, когда Он был поруган, предан пыткам и распят, и в муке возопил с креста: "Боже мой, Боже мой, для чего Ты меня оставил?" Несмотря на свою божественную силу, Иисус умер в руках врагов.
Свами вернулся из ванной комнаты, волоча свое тело по полу. После долгого молчания Он выпил немного воды, а потом пробормотал: "Пожалуй, с меня хватит. Пора с этим кончать!" В Его взгляде сверкнула великая сила и решимость. Ученики замерли в предвидении чуда.
Свами окунул пальцы в стакан и побрызгал водой на правую ногу. Затем Он резким толчком выбросил ее вперед и свободно покачал ею, показывая, что с ней все в порядке. В комнате раздались вздохи облегчения и радостные возгласы.
Прежде чем Свами приступил к исцелению левой ноги, доктор Сандер Рао рассказал ему про свой сон и спросил, может ли он, Сандер Рао, сам окропить ногу Свами, чтобы вылечить ее. "Конечно, если Я дам тебе силу", - ответил Баба и протянул доктору стакан. Доктор смочил пальцы и побрызгал водой на левую ногу Бабы. Тут же случилось чудо. Свами свободно согнул и разогнул левую ногу, потом встал и прошелся по комнате, как ни в чем не бывало.
Слезы радости сияли в глазах свидетелей чуда, ибо вместе со Свами воспряли их сердца, преисполненные молчаливой песни благодарности (Х. Мёрфет, Саи Баба Аватар, с.78-85).http://scriptures.ru/bangaru2.htm

Комментариев нет:

Отправить комментарий