Как разворачивались события на моих глазах до 24 апреля (продолжение)
...Прошла ночь, и когда я на следующее утро справился о Его состоянии, мне сказали, что Свами отдыхал, и ночь прошла без особых новостей. Часа в 3 утра мне позвонил профессор Пандит и сообщил, что к резиденции Свами подъехала скорая помощь и там что-то происходит. Похоже было, что Свами отвозят в больницу – и мы оба помчались туда.
Так случилось, что хотя мы выехали чуть позже, наша машина почти сравнялась со скорой помощью – и не только потому, что мы поехали более короткой дорогой, но и потому, что скорая ехала намного медленней. В общем, когда Свами помогали выходить из машины у входа в больницу, мы оба уже были там. Хотя Свами привезли на скорой помощи, Он был на кресле, а не на носилках, вопреки моим предположениям. Профессор Пандит, который все время находился рядом со мной, говорит, что Свами одарил его мягкой улыбкой. Он тогда не знал, что та улыбка станет самым ценным воспоминанием для него.
Там Его быстро довезли до лифта, предназначенного специально для больных, и вскоре Он скрылся из виду. Его увезли, и мы не знали куда именно.
Тем временем меня и профессора Пандита провели наверх, где находятся операционные, кардиологическая катетеризационная лаборатория и палаты интенсивной терапии. Мы молча и с нетерпением ждали в комнате, куда нас привели, часы продолжали отстукивать время. Прошел час, и мы оба, понятное дело, начали терять терпение.
Выйдя из комнаты, где мы находились до той минуты, мы пытались найти кого-нибудь из врачей, кто мог бы дать нам какую-то информацию. В конце длинного коридора, рядом с операционной, стоял хирург, он дал нам знак подойти и сказал, что Свами проходил процедуры в кардиологической катетеризационной лаборатории, находившейся дальше по коридору. Он не стал подробно объяснять, что это за процедура, но через какое-то время сообщил, что процедура, вероятно, подходит к концу, судя по тому, что из лаборатории вывозили диагностическое оборудование.
Чуть позже мы увидели в коридоре рядом с лабораторией (примерно в 50 метрах от того места, где мы стояли) начальника санитарной службы, который давал строгие указания некоторым сотрудникам Госпиталя, стоявшим рядом с ним. Похоже, Свами собирались перевозить из лаборатории в специальную палату интенсивной терапии, расположенную вдоль того же коридора. Мы увидели, что многие люди ушли из коридора в палату интенсивной терапии, по-видимому, для того, чтобы подготовить ее. Примерно через два часа после того, как Свами доставили в Госпиталь, мы увидели, как Его вывезли из катетеризационной лаборатории. Вокруг Него было множество медиков в хирургической одежде, один человек держал капельницу, другие – катили медицинское оборудование для наблюдения, к которому был подсоединен Свами.
Казалось, что кризис взят под контроль и уже все хорошо, по крайней мере, на тот момент. Свами переводили в палату интенсивной терапии, все начало налаживаться и мы начали видеть более ясную картину случившегося. По всей видимости, у Свами была сердечная аритмия, и Ему нужно было ставить кардиостимулятор. Именно по этой причине Его забрали в Госпиталь, и стимулятор был установлен. Тысячи людей ходят по улицам мира со стимуляторами, и если вы увидите их, то ни за что не узнаете об этом. Поэтому мы подумали: «Хорошо, теперь Свами с кардиостимулятором, и через несколько дней все будет хорошо – через несколько дней Он вернется в Яджур Мандир, и через несколько дней жизнь вернется в свое русло; возможно, изменится расписание, чтобы свести к минимуму физическую нагрузку Свами».
Примерно в 7 или 7.30 вечера мы с профессором Пандитом вернулись в ашрам. Напоминаю вам, что все это произошло вечером 28 марта. На следующее утро я побеседовал с человеком, который имел доступ к поминутной информации о состоянии здоровья Свами, и по его данным, ночь прошла хорошо. Около 14 часов (я сейчас говорю о следующем дне, 29 марта) мне позвонил профессор Пандит и сказал, что в Госпитале наблюдается повышенная активность и что состояние здоровья Свами вызывает обеспокоенность. Эта новость напугала меня, и мы оба немедленно помчались в Госпиталь. Тем временем фабрика по производству слухов работала на полную катушку. По дороге в Госпиталь мы увидели вертолет, припаркованный в аэропорту Шри Сатья Саи, и это о чем-то говорило.
Когда мы добрались до Госпиталя, его директор, д-р Сафайя, который был хорошо знаком как со мной, так и с профессором Пандитом, провел нас в хорошее место, где мы могли подождать. Это было совсем недалеко от катетеризационной лаборатории, и вскоре мы увидели, как Свами быстро везут туда на каталке, вокруг которой собралась целая группа врачей и медперсонала в хирургических одеждах. Хотя мы находились совсем близко, мы никак не могли увидеть Свами из-за такого количества людей вокруг Него. Двери лаборатории были закрыты, и мы ждали.
Примерно через 40 минут послышался какой-то шум, и это было похоже на то, что Свами перевозят обратно в палату интенсивной терапии. Два врача-специалиста, прибывшие вертолетом из Бангалора, вышли оттуда с видом, показывающим не только, что все прошло хорошо, но и что они готовы уезжать обратно. Они уже сняли свои хирургические халаты, надели туфли и пошли к выходу, вероятно, чтобы ехать в аэропорт.
Через пару минут я увидел, как каталку снова везут в палату интенсивной терапии. На этот раз я, благодаря д-ру Сафайе, смог мельком увидеть лицо Бхагавана с расстояния около пары футов (около 60 см). Остальная часть тела была укрыта больничной простыней. И это был последний раз, когда я видел Свами перед тем, как Он сбросил земную оболочку. Он был под воздействием седативных препаратов, и Его глаза были закрыты. Этого следовало и ожидать в таких условиях, но для меня это было как удар электрического тока, если принимать во внимание тот факт, что еще совсем недавно я видел лицо Свами сияющим неописуемым светом, даже в 8.30 вечера, после длительного и утомительного дня.
Так зачем они возили Свами в кат. лабораторию и что они там делали? А что с врачами, которые прилетели из Бангалора?
Примерно через два часа я получил все ответы от д-ра Сафайи. Он выглядел несколько усталым, но в нем чувствовалось и облегчение. Он опустился на стул в коридоре рядом со мной и проф. Пандитом и сказал: «Эй, вы вот чай пьете, а мне?» Мы пили чай из бумажных стаканчиков, которые нам дала какая-то добрая душа, выполнявшая там севу. Мы знаком попросили этого человека принести чая также для д-ра Сафайи. Сделав нескольких глотков чая, в которых он так сильно нуждался, д-р Сафайя сказал нам, что хотя сердце Свами не имело никаких повреждений, оно было слабым, и сила перекачивания крови – недостаточная. Врачи из Бангалора установили Ему т.н. баллонный насос, что должно уменьшить нагрузку на сердце, поскольку этот насос возьмет на себя основную часть работы по перекачиванию крови.
Дней шесть спустя баллонный насос был извлечен. Однако эту процедуру следовало проводить с крайней осторожностью и очень медленно. Для нас, желавших поскорее услышать новость, что насос был успешно удален, время тянулось страшно медленно – возможно, часов десять, сейчас точно не могу вспомнить, сколько именно. Когда д-р Сафайя вышел к нам, на его лице было выражение глубокого облегчения. Он даже слегка улыбнулся и сказал: «Теперь Он самостоятельный», имея в виду то, что сердце Свами работало удовлетворительно, без какой бы то ни было посторонней помощи. Это была потрясающая новость, и она стоила такого длительного ожидания! В тот момент все были полны надежд, но вскоре началось то, что можно назвать «ездой на американских горках».
Оказалось – как объяснил мне врач-специалист – после определенного возраста, когда происходит поражение сердца, это влияет и на другие органы, чаще всего на легкие и почки. Если раньше помощь извне требовалась сердцу, то сейчас она нужна была этим двум жизненно важным органам. Хотя в новостях в основном речь шла об этих двух органах, как объяснил д-р Нарендра Редди во время беседы со мной, которая транслировалась по Радио Саи, требовалось тщательное наблюдение за всеми органами.
Поэтому потребовалось созвать экспертов из различных областей – некоторые были в составе персонала самого Госпиталя, некоторые – из других индийских больниц, а некоторые даже прилетели из Америки. Все происходившее уже освещалось в новостях, и я не буду повторяться. Но вот что я хочу сказать. Различного рода медицинские параметры удерживались с небольшими колебаниями в ту или иную сторону, однако все это требовало сильной поддержки со стороны внешних систем.
Постепенно органы стали проявлять признаки того, что они могут и не вернуться в нормальное состояние, но с уверенностью ничего сказать было нельзя. В конце концов, это был не обычный смертный, а Свами, и практически все, включая врачей, сохраняли веру в то, что Свами бросит вызов всем медицинским книгам и исследовательским работам, написанным людьми, и вернется обратно... (окончание следует)
~ беседа профессора Г. Венкатарамана, записанная на студии Радио Саи 29 апреля 2011 года
...Прошла ночь, и когда я на следующее утро справился о Его состоянии, мне сказали, что Свами отдыхал, и ночь прошла без особых новостей. Часа в 3 утра мне позвонил профессор Пандит и сообщил, что к резиденции Свами подъехала скорая помощь и там что-то происходит. Похоже было, что Свами отвозят в больницу – и мы оба помчались туда.
Так случилось, что хотя мы выехали чуть позже, наша машина почти сравнялась со скорой помощью – и не только потому, что мы поехали более короткой дорогой, но и потому, что скорая ехала намного медленней. В общем, когда Свами помогали выходить из машины у входа в больницу, мы оба уже были там. Хотя Свами привезли на скорой помощи, Он был на кресле, а не на носилках, вопреки моим предположениям. Профессор Пандит, который все время находился рядом со мной, говорит, что Свами одарил его мягкой улыбкой. Он тогда не знал, что та улыбка станет самым ценным воспоминанием для него.
Там Его быстро довезли до лифта, предназначенного специально для больных, и вскоре Он скрылся из виду. Его увезли, и мы не знали куда именно.
Тем временем меня и профессора Пандита провели наверх, где находятся операционные, кардиологическая катетеризационная лаборатория и палаты интенсивной терапии. Мы молча и с нетерпением ждали в комнате, куда нас привели, часы продолжали отстукивать время. Прошел час, и мы оба, понятное дело, начали терять терпение.
Выйдя из комнаты, где мы находились до той минуты, мы пытались найти кого-нибудь из врачей, кто мог бы дать нам какую-то информацию. В конце длинного коридора, рядом с операционной, стоял хирург, он дал нам знак подойти и сказал, что Свами проходил процедуры в кардиологической катетеризационной лаборатории, находившейся дальше по коридору. Он не стал подробно объяснять, что это за процедура, но через какое-то время сообщил, что процедура, вероятно, подходит к концу, судя по тому, что из лаборатории вывозили диагностическое оборудование.
Чуть позже мы увидели в коридоре рядом с лабораторией (примерно в 50 метрах от того места, где мы стояли) начальника санитарной службы, который давал строгие указания некоторым сотрудникам Госпиталя, стоявшим рядом с ним. Похоже, Свами собирались перевозить из лаборатории в специальную палату интенсивной терапии, расположенную вдоль того же коридора. Мы увидели, что многие люди ушли из коридора в палату интенсивной терапии, по-видимому, для того, чтобы подготовить ее. Примерно через два часа после того, как Свами доставили в Госпиталь, мы увидели, как Его вывезли из катетеризационной лаборатории. Вокруг Него было множество медиков в хирургической одежде, один человек держал капельницу, другие – катили медицинское оборудование для наблюдения, к которому был подсоединен Свами.
Казалось, что кризис взят под контроль и уже все хорошо, по крайней мере, на тот момент. Свами переводили в палату интенсивной терапии, все начало налаживаться и мы начали видеть более ясную картину случившегося. По всей видимости, у Свами была сердечная аритмия, и Ему нужно было ставить кардиостимулятор. Именно по этой причине Его забрали в Госпиталь, и стимулятор был установлен. Тысячи людей ходят по улицам мира со стимуляторами, и если вы увидите их, то ни за что не узнаете об этом. Поэтому мы подумали: «Хорошо, теперь Свами с кардиостимулятором, и через несколько дней все будет хорошо – через несколько дней Он вернется в Яджур Мандир, и через несколько дней жизнь вернется в свое русло; возможно, изменится расписание, чтобы свести к минимуму физическую нагрузку Свами».
Примерно в 7 или 7.30 вечера мы с профессором Пандитом вернулись в ашрам. Напоминаю вам, что все это произошло вечером 28 марта. На следующее утро я побеседовал с человеком, который имел доступ к поминутной информации о состоянии здоровья Свами, и по его данным, ночь прошла хорошо. Около 14 часов (я сейчас говорю о следующем дне, 29 марта) мне позвонил профессор Пандит и сказал, что в Госпитале наблюдается повышенная активность и что состояние здоровья Свами вызывает обеспокоенность. Эта новость напугала меня, и мы оба немедленно помчались в Госпиталь. Тем временем фабрика по производству слухов работала на полную катушку. По дороге в Госпиталь мы увидели вертолет, припаркованный в аэропорту Шри Сатья Саи, и это о чем-то говорило.
Когда мы добрались до Госпиталя, его директор, д-р Сафайя, который был хорошо знаком как со мной, так и с профессором Пандитом, провел нас в хорошее место, где мы могли подождать. Это было совсем недалеко от катетеризационной лаборатории, и вскоре мы увидели, как Свами быстро везут туда на каталке, вокруг которой собралась целая группа врачей и медперсонала в хирургических одеждах. Хотя мы находились совсем близко, мы никак не могли увидеть Свами из-за такого количества людей вокруг Него. Двери лаборатории были закрыты, и мы ждали.
Примерно через 40 минут послышался какой-то шум, и это было похоже на то, что Свами перевозят обратно в палату интенсивной терапии. Два врача-специалиста, прибывшие вертолетом из Бангалора, вышли оттуда с видом, показывающим не только, что все прошло хорошо, но и что они готовы уезжать обратно. Они уже сняли свои хирургические халаты, надели туфли и пошли к выходу, вероятно, чтобы ехать в аэропорт.
Через пару минут я увидел, как каталку снова везут в палату интенсивной терапии. На этот раз я, благодаря д-ру Сафайе, смог мельком увидеть лицо Бхагавана с расстояния около пары футов (около 60 см). Остальная часть тела была укрыта больничной простыней. И это был последний раз, когда я видел Свами перед тем, как Он сбросил земную оболочку. Он был под воздействием седативных препаратов, и Его глаза были закрыты. Этого следовало и ожидать в таких условиях, но для меня это было как удар электрического тока, если принимать во внимание тот факт, что еще совсем недавно я видел лицо Свами сияющим неописуемым светом, даже в 8.30 вечера, после длительного и утомительного дня.
Так зачем они возили Свами в кат. лабораторию и что они там делали? А что с врачами, которые прилетели из Бангалора?
Примерно через два часа я получил все ответы от д-ра Сафайи. Он выглядел несколько усталым, но в нем чувствовалось и облегчение. Он опустился на стул в коридоре рядом со мной и проф. Пандитом и сказал: «Эй, вы вот чай пьете, а мне?» Мы пили чай из бумажных стаканчиков, которые нам дала какая-то добрая душа, выполнявшая там севу. Мы знаком попросили этого человека принести чая также для д-ра Сафайи. Сделав нескольких глотков чая, в которых он так сильно нуждался, д-р Сафайя сказал нам, что хотя сердце Свами не имело никаких повреждений, оно было слабым, и сила перекачивания крови – недостаточная. Врачи из Бангалора установили Ему т.н. баллонный насос, что должно уменьшить нагрузку на сердце, поскольку этот насос возьмет на себя основную часть работы по перекачиванию крови.
Дней шесть спустя баллонный насос был извлечен. Однако эту процедуру следовало проводить с крайней осторожностью и очень медленно. Для нас, желавших поскорее услышать новость, что насос был успешно удален, время тянулось страшно медленно – возможно, часов десять, сейчас точно не могу вспомнить, сколько именно. Когда д-р Сафайя вышел к нам, на его лице было выражение глубокого облегчения. Он даже слегка улыбнулся и сказал: «Теперь Он самостоятельный», имея в виду то, что сердце Свами работало удовлетворительно, без какой бы то ни было посторонней помощи. Это была потрясающая новость, и она стоила такого длительного ожидания! В тот момент все были полны надежд, но вскоре началось то, что можно назвать «ездой на американских горках».
Оказалось – как объяснил мне врач-специалист – после определенного возраста, когда происходит поражение сердца, это влияет и на другие органы, чаще всего на легкие и почки. Если раньше помощь извне требовалась сердцу, то сейчас она нужна была этим двум жизненно важным органам. Хотя в новостях в основном речь шла об этих двух органах, как объяснил д-р Нарендра Редди во время беседы со мной, которая транслировалась по Радио Саи, требовалось тщательное наблюдение за всеми органами.
Поэтому потребовалось созвать экспертов из различных областей – некоторые были в составе персонала самого Госпиталя, некоторые – из других индийских больниц, а некоторые даже прилетели из Америки. Все происходившее уже освещалось в новостях, и я не буду повторяться. Но вот что я хочу сказать. Различного рода медицинские параметры удерживались с небольшими колебаниями в ту или иную сторону, однако все это требовало сильной поддержки со стороны внешних систем.
Постепенно органы стали проявлять признаки того, что они могут и не вернуться в нормальное состояние, но с уверенностью ничего сказать было нельзя. В конце концов, это был не обычный смертный, а Свами, и практически все, включая врачей, сохраняли веру в то, что Свами бросит вызов всем медицинским книгам и исследовательским работам, написанным людьми, и вернется обратно... (окончание следует)
~ беседа профессора Г. Венкатарамана, записанная на студии Радио Саи 29 апреля 2011 года
Комментариев нет:
Отправить комментарий